Война и мир – с небес на землю

Через тернии войны – к звёздам на милицейских погонах. Так можно охарактеризовать жизненный путь одного из старейшин губернской правоохранительной системы Александра Николаевича Нестерова. Не случайно именно этот скромный человек, который никогда не искал громкой славы, стал героем нашего нового очерка: 30 августа Александр Николаевич отмечает день рождения. И несмотря на свой преклонный возраст (Нестерову – 85!), он по-прежнему активный «боец» сразу нескольких ветеранских движений. Возможно, потому что бывших десантников и бывших милиционеров не бывает. Ведь защищать людей и помогать им – это, по мнению Александра Николаевича, то, ради чего стоит жить.

Пятнадцатилетний «капитан»

Семья Саньки Нестерова жила в маленькой деревушке недалеко от Печёрских выселок. И любая поездка в город для парня была праздником. 22 июня 1941 года Нестеров-младший ждал с нетерпением. Отец, заместитель председателя колхоза, сделал заманчивое предложение – вместе поехать в Сызрань, чтобы прикупить сбрую для лошадей. «Отец чинно ходил по рядам, приценивался, я тоже старался быть степенным. Ещё бы! Уже окончил школу-семилетку и даже трёхмесячные курсы счетоводов. По тем меркам образование – выше крыши, – вспоминает Нестеров. – И вдруг, как гром средь ясного неба, прозвучало страшное слово «война»! Народ замер, потом засуетился. Батька остановился в растерянности, почесал затылок, махнул рукой и… купил 4 ящика водки». В самом начале войны на фронтовые нужды забрали лошадей. А через пару месяцев забрали и самого батьку. В 1942-м под Смоленском он погиб. Так что пятнадцатилетнему «капитану» пришлось брать штурвал семейного «судна» в свои руки. Более того, в такое тяжелейшее для всей страны время нужно было как-то держаться на плаву, содержать семью. Александр был старшим и отвечал за жизнь ещё трёх братьев, младший из которых родился накануне страшного известия о фашистском вероломстве. «Я, конечно, пошёл работать в колхоз, – рассказывает герой очерка. – Наверное, мне повезло, что родился не в самом начале 20-х. Из тех мало кто остался в живых после войны: в самом её начале они приняли на себя главный удар и погибли, защищая свою страну».
Школа выживания
В 1943 году на битву с врагами призвали и Александра. Стали учить снайперскому делу. Правда, совсем недолго. Родина ждала пополнения. Послали на фронт, но в Москве тормознули. Его и ещё две сотни молодых защитников послали на медкомиссию. Проверяли строго. Александр Нестеров – высокий, красивый, а главное – ловкий и сильный, прошёл все испытания с честью. «Помню, был люк в коридоре, который неожиданно открывался, и солдат падал вниз с двухметровой высоты, – продолжает Александр Николаевич. – Из двухсот человек комиссию прошли только семьдесят шесть. Их и отправили не просто в десантные войска, а в диверсанты. И снова учёба. Здесь было уже посерьёзней: учили убивать и выживать. А потом – тыл, но не наш, а вражеский, немецкий. Десантников сбрасывали и со старых «дугласов» и с СБ-3 – скоростных бомбардировщиков. И хотя они не были предназначены к перевозке бойцов, людей «набивали» в плоскости крыльев самолёта, и они там лежали, как «шпроты». Нестеров ждал в полёте своей участи – куда их сбросят вслепую. И там задача не из простых: подход к охраняемым объектам, ликвидация охраны, закладка взрывчатки, подрыв заминированного объекта. «Работа была тонкая, надо было точно изучить подходы к складам, по минутам выяснить маршрут часового. Потом прыжок, очень тихо убирал часового. А другие парни ликвидировали караул, сапёры укладывали взрывчатку, поджигали бикфордов шнур. Взлетает ракета – и вся группа быстро уходила», – поясняет Нестеров. Населённые пункты обходили стороной. Местные запросто могли сдать немцам, но особенно лютовали «свои», что прислуживали полицаям. Однако часто десантников расстреливали ещё до приземления. Уцелевших преследовали на земле. Из 200-250 сброшенных в тыл врага домой возвращались не больше 20-25 бойцов.
Удивительно, но всегда среди вернувшихся был сержант Нестеров. Остаётся только с восхищением разводить руками, размышляя о несгибаемой силе воли русских бойцов. Ведь по две недели напряжённого пребывания в тылу фашистов, а с собой – только трёхдневный сухпай. Это всего-то три коробочки, в каждой из которых три сухаря, банка консервов и кусочек сала. Голодали. Особенно тяжело вспоминать Александру Николаевичу о раненых товарищах. Их рекомендовали оставлять на месте. Если возьмёшься тащить даже одного – не исключён провал всей группы. Бывало, раненому давали пистолет, гранату и шептали: «Парень, тебе выбирать – плен или смерть».
Но иной раз казалось, что спасение возможно. «Однажды одного нашего ранило шальной миной где-то в десятке километров от фронта. Парня тащили на себе: это все-таки десять километров, а не сотня, – вспоминает Нестеров. – В другой раз в рейде пропала радистка Таечка. Вернулись и выпили за упокой её души. Тогда никто не верил в чудеса. Все думали уже о новой задаче во вражеском тылу».
Каково же было удивление нашего героя, когда спустя почти четыре десятка лет, в 1979 году, в Дубоссарах на встрече ветеранов он увидел немолодую женщину с до боли знакомыми чертами лица. «Долго не мог решиться заговорить. Потом подошёл и спросил: «Ты Тая?» Она посмотрела на меня, охнула и закричала: «Санька-сынок!». Эту кличку за душевный характер дал мне Иван Громов, наш командир дивизии, после войны стал генерал-лейтенантом и Героем Советского Союза. Оказалось, под счастливой звездой родилась наша связистка Таечка. В том рейде её ранило. Наша боевая подруга спряталась под кустами. Её нашла местная девочка, и они вдвоём с матерью отнесли Таю домой, спрятали и выходили», – делится радостными воспоминаниями Нестеров.
Последний военный выброс был под Балатоном, ставшим чудным курортным местечком после войны. А тогда всё в железе и бетоне. Взять его «в лоб» было невозможно. А потом – долгожданная демобилизация. Но даже мирное время нуждалось в людях в погонах.
Боевые награды в мирное время
Родная деревня Нестерову предложила идти в председатели колхоза. Перспектива столь же заманчивая, сколь и ответственная. Налаживать послевоенный быт – задача первостепенная. Но он случайно встретил в Сызрани однополчанина Столярова, и тот затащил товарища в ЛОМ (линейный отдел милиции) на станции Сызрань. «Ломаться» Нестеров не стал. Что-то, как говорится, «щёлкнуло» в тот момент в его голове – и началась новая служба.
Однажды, в 1953-м, в эшелоне ехали амнистированные. В Октябрьске начался бунт. Уголовники стали выламывать двери, а их, работников милиции, на станции всего двое. Пришлось стрелять. Военные навыки сержанту пригождались на каждом шагу.
Александр Николаевич рассказывает, как охранял первый железнодорожный мостовой переход через Волгу в её среднем и нижнем течении – знаменитый Александровский мост. Там шла секретная стройка: вели новую ветку, заменяли фермы. Как-то прибежал к Нестерову подвыпивший знакомый. Трясётся, шепчет, будто ночью будут взрывать волжский мост. Естественно, его тут же забрали чекисты, но толком ничего понять не смогли. И только Нестеров выяснил, что приятель доносчика предложил ограбить магазин неподалёку от моста. В голове второго собутыльника всё смешалось, и намерение устроить налёт на торговую точку превратилось в готовящийся теракт.
Случаев, в которых милиционер Нестеров проявлял себя как профессионально грамотный человек, было предостаточно. И только в милиции он получил награды: орден Красной Звезды и медаль «За боевые заслуги». «Но иногда, – говорит ветеран, – всё же стоит верить не только в себя, в свои навыки, силу воли, преданность делу, но и в случайные совпадения. 30 августа – день рождения, то есть сдачи в эксплуатацию Александровского моста и мой день рождения тоже».

Второе дыхание

32 года Нестеров душа в душу прожил с первой женой. А после её кончины уже четверть века рука об руку со второй – Ниной Ивановной. Александр Николаевич не скрывает своих нежных чувств к супруге. Та в своё время тоже была награждена: орден Трудовой Славы заслужила за ратный труд на самарском заводе имени Фрунзе.
В свои 85 глава семейства хвастается, что всё ещё крепок не только духом, но и принимает активное участие в общественной жизни. Сейчас можно увидеть у моста с десяток голубых елей, посаженных Александром Николаевичем перед уходом на пенсию. На этом мосту всё веет историей. Даже опорами для светового столба служат рельсы 1916 года. До мая 2010-го частенько Александра Николаевича видели на линейном посту, который стал для него родным домом. Он действительно жил в одноэтажном деревянном домике, которому, согласно формуляру, исполнилось 106 лет. Построили в 1904 году, готовясь к встрече Императора Николая Второго. А в послевоенные годы в неказистом строении размещался в одной комнате линейный пост на станции Правая Волга, а другая комната предназначалась для проживания постового милиционера с семьей. Было очень удобно, ведь объект охраны – рядом.
Но Указ Президента России о предоставлении жилья ветеранам Великой Отечественной войны не обошёл и героя нашего очерка стороной. В прошлом году, незадолго до празднования Дня Победы, Александр Николаевич Нестеров получил двухкомнатную благоустроенную квартиру в Октябрьске. Но даже переезд никак не повлиял на активную жизненную позицию пенсионера. Он до сих пор является «бойцом» ветеранского движения Сызранского ЛО МВД России по Приволжскому федеральному округу и «Боевого братства». Во всех мероприятиях по патриотическому воспитанию Александр Николаевич Нестеров вместе с участниками сызранского городского военно-патриотического объединения «Щит» с удовольствием поддерживает действующих сотрудников отдела и курсантов транспортной полиции.

Даша РОМАНОВА, газета «Право»